Режиссер, актер, телеведущий, один из создателей знаменитого "Городка" Юрий Стоянов ответил на вопросы издания "Наш "Зенит".

– Чтобы объяснить, какой я болельщик, приведу такое сравнение, – говорит Юрий Стоянов. – Человек может не быть заядлым театралом, но два раза в год все же ходить на спектакли. А чтобы говорить о настоящей любви к футболу – надо его смотреть. Причем как минимум несколько раз в месяц. Я же делаю это раз в четыре года, во время чемпионатов мира.

– Последний закончился совсем недавно. За кого болели в ЮАР?
– За испанцев.

– С самого начала?
– Ну, вы меня совсем уж серьезным болельщиком считаете. Правда, такой среди моих знакомых есть. Что бы ни происходило дома или на работе, он каждый вечер шел с друзьями в бар смотреть чемпионат мира на большом экране. Это Игорь Золотовицкий, мхатовский педагог, актер и режиссер. Я же подключился где-то с серединочки, поближе к четвертьфинальным матчам.

– И все же: почему именно Испания?
– Ну неужели же я должен был болеть за немцев? Нет – тут, видимо, не обходится без генетической памяти. Хотя надо признать: сборная Иоахима Лева стала для меня в ЮАР настоящим открытием. Она полностью перевернула наши представления о немецком футболе: механическом, не зрелищном, расчетливом, лишенном человеческой составляющей и направленном только на достижение результата при помощи роботов. Скажу больше: раньше сборная Германии ассоциировалась у меня с настольным футболом, с его железными игроками. Нынешняя же бундестим была яркой, эмоциональной, с совершенно разноплановыми игроками. То есть во многом напоминала театральную труппу. Впрочем, я и отношусь к тому, что происходит на футбольном поле, как к театральному действу. А если, как известный телеведущий Савик Шустер, знать любого игрока любой европейской сборной или клуба – это уже, извините, шиза. Кстати, самым большим разочарованием на чемпионате мира для меня стал португалец Криштиану Роналду. Такой вроде футболист, а все в итоге в причесочке и осталось.

– Футбол и театр невольно сравнивают очень многие. Почему?
– И то и другое рождалось как зрелище, а эмоциональные нагрузки на поле сравнимы с исполнением большой роли в театре. А вот физические – конечно, нет. Мне, например, очень трудно даже представить себе, что такое 30 минут дополнительного времени и как можно еще что-то выдать, когда наступает новый предел уже где-то за гранью человеческих возможностей. Поэтому я преклоняюсь перед тренированностью, организованностью и силой воли этих людей. Ведь одного таланта, в том числе и в театре, мало. Работать надо, и тогда все получится.

– В свое время были люди, которые добились успехов и в спорте, и в актерской профессии, совмещая оба занятия. Один из них – знаменитый Николай Озеров. При этом его комментаторский феномен во многом объясняют именно тем, что и за спортивным микрофоном он оставался актером.
– Я с этим полностью согласен, но в этой связи хотел бы напомнить еще и о таких грандиозных людях, как Котэ Махарадзе и Виктор Набутов. Если же говорить о нынешних комментаторах, то безусловное предпочтение я отдаю нашему питерскому Геннадию Орлову. А вот когда слышу один известный голос Первого канала, футбол для меня прекращается.

– Почему?
– Я начинаю ощущать во всем этом какую-то фальшь. Не сомневаюсь, что этот голос знает и понимает футбол гораздо лучше меня. Но что-то тут не так. Вообще, на мой субъективный взгляд, комментаторы делятся на несколько типов. Можно быть футбольным ведущим итальяно-латиноамериканского толка, человеком с трибуны, кричащим и переживающим так же, как это делают болельщики. То есть фактически их представителем в комментаторской кабинке, который может целую минуту, а то и больше орать слово «го-о-о-о-ол!». В этом – очень много театра. Радиотеатра. Есть люди у микрофона, фантастически владеющие теорией футбола, невероятно эрудированные в этой области. Они суховаты, сдержанны, но этот стиль тоже имеет право на существование. Есть еще интеллектуалы, которые любят подмешать в репортаж какой-нибудь умный парадокс. Но при этом возникает ощущение, что люди, о которых они говорят, играют не в футбол, а в шахматы. А бывает и вовсе – ни то ни се: когда я слушаю такого человека, то не понимаю, зачем он там находится. Комментатор – это ведь, повторюсь, роль, которую надо сыграть! Так вот Гене Орлову она удается здорово. И потом – он очень индивидуален и узнаваем, что в его деле очень немаловажно. Кроме того, я слышу, как Орлов любит футбол, нашу команду «Зенит». Без этого тоже нельзя. Ведь задача комментатора заключается еще и в том, чтобы заставить зрителя полюбить игру и свою команду. У Геннадия это тоже есть, у него это слышно. В общем, прелесть Орлова – в универсальности. Он объединяет в себе лучшие качества комментаторов каждого типа.

– Возможно, видел не все выпуски «Городка», но футбольных сюжетов почему-то навскидку не припомню. Их действительно у вас не бывает или я ошибаюсь?
– Ошибаетесь. Разве можно в такой передаче миновать столь огромный пласт жизни, как футбол и болельщики! Тогда «Городок» был бы неполноценным. Другое дело, если представить себе игрока в лице Стоянова и судью – Олейникова (или наоборот), то впору перефразировать известное выражение Николая Озерова и говорить о том, что такой футбол нам не нужен! Поэтому и сюжеты наши относились скорее к какому-нибудь заводскому футболу. Но историй пять или шесть было. Например, про людей, стоящих в стенке. Помню, по сценарию врач наклоняется к футболисту: тот после удара лежит и держится за то место, на котором при розыгрыше стандарта игроки в стенке обычно скрещивают руки. Так вот, футболист лежит и спрашивает: «Доктор, я так люблю футбол. Скажите, я буду играть?» А врач отвечает: «Играть будешь. А вот любить – вряд ли». Правда, это очень старый сюжет.

– Давайте предположим, что вас пригласили на «Петровский» на матч Лиги чемпионов. Неужели откажетесь?
– Боюсь, что да. Ведь там я не удержусь, обязательно начну кричать и сорву голос. К сожалению, когда ору, со мной такое происходит довольно легко. Именно поэтому, собственно, и не хожу на стадион – иначе есть риск потерять работу и перестать быть артистом.